VII Конгресс Ассоциации Социологов Казахстана .

 

15 октября 2021 г. Нур-Султане состоялся VII Конгресс Ассоциации социологов Казахстана. 

Публикуем доклад президента Центра бизнес информации, социологических и маркетинговых исследований «BISAM-CentralAsia»  ЛЕОНИДА ГУРЕВИЧА.

 

Уникальная ценностная модель как важнейшая особенность независимого Казахстана.

 

Л.Я. Гуревич, доктор исторический наук, профессор социологии, президент Центра социологических и маркетинговых исследований BISAMCentralAsia,
г. Алматы, This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it  

 

 

Начну с необходимых пояснений по названию и теме выступления. Прежде всего, обращает на себя внимание слово «уникальная». Использование этого термина применительно к любому объекту требует высокой ответственности автора. Понятие «уникальность» всегда воспринимается с закономерным скепсисом и неоднозначно. Декларирование не просто особенностей, но уникальности исторического пути или экономики или социально-культурного облика той или иной страны способно привести к радикальным, однолинейным и полярным политико-идеологическим заключениям. С одной стороны, дается решительный отпор примериванию любых штампов и безудержному подражательству. С другой стороны, возникает соблазн провозглашения исключительности, моделирования некоего совершенно особого пути, основанного на полном игнорировании мирового опыта и мировых трендов.

 

Тем не менее, и история, и социология не могут, на мой взгляд, полностью выбросить за борт исследований категорию «уникальность», хотя исследователь в данном случае выбирает себе трудный путь между Сциллой и Харибдой.

 

Можем ли мы оценивать экономику Казахстана как уникальную? Думаю, что нет. В мире можно найти немало экономик, схожих с нашей. Можем ли мы рассматривать как уникальные социальную структуру и социальную стратификацию в Казахстане? Еще больше нет. Аналоги видны «невооруженным глазом». Однако я попытаюсь доказать на социологическом материале если не полную, то, по крайней мере, очень существенную, научно и политически значимую уникальность ценностной модели, сформировавшейся в Казахстане, как в процессе строительства независимого государства, так и в более длительной исторической ретроспективе.

 

И еще один важный штрих для введения в тему. Как всегда в юбилей, мы справедливо концентрируемся на достижениях в экономике, в социальном благосостоянии, в росте международного престижа страны. Но нередко забываем, что главным достижением является сам казахстанец, его уникальная идентичность, основанная на ценностях.

 

Со структуры идентичности казахстанцев я и начну анализ ценностной модели казахстанского общества.

 

В течение последних лет исследования BISAM, проводившиеся в рамках различных проектов, выявляли выраженный приоритет гражданской и семейной идентичности в массовом сознании казахстанцев. Вот как выглядит иерархия компонентов статусной идентичности согласно массовому опросу весны 2020 г. [3]

 

Диаграмма 1. Каждый человек имеет несколько статусов (например, представитель этноса, гражданин, друг, сосед и др.). Кем для Вас важнее быть в первую очередь?

 

Как видим, более трети респондентов заявили, что для них важнее всего быть казахстанцами и примерно такая же доля ощущает себя в первую очередь членами своей семьи. Этнический приоритет в самоидентификации декларировали лишь 6% по всему массиву опрошенных и лишь 8% среди респондентов – казахов. Приоритет этнической самоидентификации оказался даже ниже приоритета космополитического самоощущения (осознание себя, прежде всего, гражданином мира – 11% опрошенных). Однако в данном случае надо иметь в виду результаты фокус-групп, которые, при более глубоком проникновении в ценностный выбор участников, выявили достаточно существенную роль именно этнической самоидентификации. Поэтому резонно предположить, что выбор идентификационной категории «казахстанец», по крайней мере, не противоречит ощущению этнической принадлежности. Респонденты выбирают вариант «казахстанец» как более широкую и емкую категорию, вбирающую в себя, в том числе, и этническую принадлежность. Такой вывод подтверждается и тем, что для наиболее значительной части респондентов статус казахстанца/гражданина Казахстана ассоциируется с патриотическими чувствами и уважительным отношением к государству. Достаточно существенная часть респондентов связывает гражданский статус с гарантиями безопасности и свободы личности со стороны государства.

Эти данные почти полностью подтвердились и комплексным исследованием, специально посвященным ценностям казахстанского общества. [4, с.13-29]

И тем не менее, высокий уровень гражданской самоидентификации можно считать очень сильной отличительной чертой казахстанской ценностной модели, приближающей эту модель к уровню уникальности.

Весьма специфичной характеристикой казахстанского общества является восприятие религии массовым сознанием, в значительной степени определяющим роль религии в социальных отношениях. Из диаграммы ниже [3] мы видим, что к верующим себя относят более 90% опрошенных.

Диаграмма 2. К какой религиозной конфессии вы себя относите?

Вряд ли можно найти еще какое-либо светское государство со столь высоким уровнем декларируемой религиозности. Однако, как показали исследования, религиозность в Казахстане можно характеризовать как диффузную и поверхностную, с очень низким уровнем вовлеченности в религиозную жизнь и весьма незначительной ролью религиозных общин и конфессиональных институтов.

Отношение к религии в казахстанском обществе, безусловно, позитивное. Подавляющее большинство казахстанцев с одобрением смотрят на религиозную деятельность, но это, по большей части, «взгляд со стороны».

Достаточно зримо нелинейность ценностного развития казахстанского общества демонстрирует себя в сфере трудовых ценностей.

Замер по известной методике российского исследователя И. Кузнецова, адаптированной к казахстанской специфике, показал, что выбор респондентами предложенных суждений чаще осуществлялся в пользу современных ориентаций в сравнении с ориентациями традиционными. В частности, ценности человеческих отношений активно замещаются ценностями профессионализма. И в этой связи особо отметим, что в казахстанском обществе приоритет ценностей профессионализма более выражен, чем в российском. Таковы данные, полученные при сравнении показателей казахстанского исследования с показателями аналогичных российских замеров. [4, с.96] 

Хотелось бы дать еще несколько важных штрихов, характеризующих ценностный портрет казахстанца. Это, прежде всего, особо благожелательное отношение к России, восходящее, скорее всего, к ценностям советского интернационализма, обнаружившим высокую жизнеспособность. Исследования BISAM, проводившиеся с перерывами на протяжении более чем 10 лет в рамках международных опросов GallupInternational[2], других международных проектов сравнительного изучения общественного мнения в различных странах, зафиксировали, что 80±5% казахстанцев относятся к России с безусловным позитивом. Для подавляющего большинства казахстанцев, причем без существенных различий в разрезе этносов, Россия является другом, надежным союзником, той страной (в большей степени, чем любая другая страна), с которой надо сохранять и укреплять наиболее тесные экономические, политические и культурные отношения. [1]

Интересны в этом контексте данные одного из последних опросов GallupInternational[2,  https://www.bisam.kz/ru/news/235-------10-]. Респондентам в 45 странах был задан вопрос «Какие страны, по вашему мнению, будут сверхдержавами в 2030 г.?» В целом по массиву 59% назвали Китай, 56% США, 43% Россию. В Казахстане же 56% назвали Россию, 42% Китай и лишь 20% США. Вряд ли такие результаты были порождены спонтанным анализом глобальных политических перспектив, проведенным массовым респондентом. Здесь явно взяли вверх базовые ассоциации, утверждающие эмоциональную привязанность к России. Приведенные показатели свидетельствуют также о заметных антиамериканских настроениях в Казахстане, тенденцию к росту которых показывают исследования BISAM и замеры других исследовательских организаций.

В том же опросе GallupInternational респондентам было предложено оценить стабилизирующую и дестабилизирующую роль наиболее влиятельных стран в современном мире. В дестабилизирующей роли США убеждены 52% опрошенных, при противоположном мнении – 33%. Относительно России и Китая показатели одинаковы, 47% - 32%. Результаты по Казахстану заметно отличаются от средних по странам, участвовавшим в опросе. Среди казахстанских респондентов резко преобладает мнение о дестабилизирующей роли США. Его придерживаются 49% опрошенных при доле противоположного мнения всего лишь в 15%. Зато России отводят стабилизирующую роль 61% опрошенных, а дестабилизирующую лишь 7%. Показательно, что в уровне позитивного мнения о России казахстанцы превзошли самих россиян. Политику своего государства считают стабилизирующей 41%, а дестабилизирующей 28% российских респондентов.

Конечно, можно предположить, что такие настроения связаны не столько с ценностями казахстанцев, сколько с тем, что значительная их часть живет, фактически, в российском информационном пространстве. Данный фактор нельзя исключить, но он вряд ли является основополагающим.

Однако здесь мы хотим обратить особое внимание на то, что, к сожалению, «пророссийские» ценности казахстанцев начинают все меньше цениться в России. Резко участились печально знаменитые заявления весьма высокопоставленных российских государственных деятелей и политиков, содержащие более чем прозрачные намеки на территориальные претензии к Казахстану. В российских политико-идеологических кругах на самую широкую аудиторию озвучиваются с высокомерной, презрительной тональностью сентенции об отсутствии у Казахстана сколь-нибудь длительной истории государства. Казахстан валят в одну кучу со странами-поставщиками трудовых мигрантов, хотя хорошо известно, что наша страна на самом деле один из крупных реципиентов трудовой миграции. Наконец, российскому массовому сознанию со всей пропагандистской мощью навязываются взгляды на страны СНГ как на «нахлебников» России. Такого рода пропаганда оскорбительна для любой страны-союзника. В отношении же Казахстана это явная ложь.

Когда ответственный государственный деятель или политик что-то заявляет, важно не столько то, что он сказал, сколько как сказал, а еще важнее – зачем сказал. Трудно в каждом публичном проявлении недоброжелательства по отношению к Казахстану оценить, на чем подобный выпад основан – на популистской безответственности или на злом умысле. Хотелось бы надеяться, что на политику РФ, на стратегию России в отношении Казахстана подобные заявления решающего влияния не окажут. Однако все допускающие такую риторику должны понять, что в Казахстане они могут потерять огромный капитал особо благоприятного общественного мнения, являющегося важнейшим условием дружбы и союзнических отношений.

Говоря о ценностной природе казахстанского общества, нельзя не коснуться тех изменений, которые произошли в отечественном массовом сознании в связи с пандемией COVID-19.

С марта 2020 года Центр бизнес-информации, социологических и маркетинговых исследований «BISAM – Central Asia» ведет мониторинг общественных настроений и социальной ситуации, отслеживая изменения, обусловленные пандемией COVID-19. В концентрированном виде данные опросов опубликованы в Лондонском журнале OpenCentralAsia. [5, с.30-32]

В марте 2020 г. 60% казахстанцев считали, что угроза короновируса преувеличена. К концу года, когда коронавирус весомо продемонстрировал, что он отнюдь не миф, доля ковидоскептиков в Казахстане снизилась лишь на 16%. Более трети опрошенных были убеждены, что COVID-19 – это форма сезонного гриппа. Казахстанцы, по данным сравнительных исследований GallupInternational, оказались чуть ли не самыми смелыми людьми перед лицом коронавируса.

Однако, при всем оптимизме казахстанцев, коронавирус изменил их эмоциональное состояние. Осенью 2020 года 59% опрошенных отметили у себя повышенную тревожность, 38% испытали напряжение и стресс, у трети респондентов обострилось чувство одиночества. У более, чем 70% опрошенных изменились планы на будущее, у 65% опрошенных изменился круг людей, с которыми они привыкли проводить время. 68% опрошенных заявили, что пандемия повлияла на их отношения к жизни, 58% отметили влияние пандемии на свое мышление. Однако при этом две трети респондентов заявили, что пандемия не смогла подорвать их психическое здоровье.

Итак, наш вывод состоит в том, что сформировавшаяся в Казахстане ценностная модель очень трудно поддается типологизации. Она, если не уникальна, то очень специфична. На нее очень сильно влияет «пограничность» положения Казахстана в географическом аспекте – между Европой и Азией, и в историческом аспекте – между Западной и Восточной социокультурами. Кроме того, в силу экономической и этнодемографической специфики Казахстана, на него исключительно сильное влияние оказала советская цивилизация, причем в лучших своих чертах. Сказались и особенности постсоветской трансформации, прежде всего, ее выраженно мирный, в отличие от большинства других советских республик, характер.

Казахстанская ценностная модель осуществляет дрейф в направлении модернизации. Риски архаизации присутствуют, но они не способны изменить общего модернизационного вектора.

Казахстанское государство стремится регулировать модернизационные процессы в духе баланса между традициями и инновациями. Однако общественное сознание – слишком сложный объект для «ручного управления» (приносим извинения за избитый термин). Здесь важно избежать грубого, формального вмешательства, ориентации на отчетность, вульгаризации целей и результатов.

Главное же – заменить столь привычную нам парадигму «догнать и перегнать» стремлением найти свое место в меняющемся мире.

Литература

$11.   Гуревич Л.Я. Имидж России в Казахстане: тренды и трансформации. Труды Вольного экономического общества, т.189. М., 2014, с.77-82

$12.   Международные опросы общественного мнения GallupInternational. веб-сайт  https://www.bisam.kz/

$13.     Не публиковавшиеся материалы исследований Центра социологических и маркетинговых исследований BISAM Central Asia

$14.     Ценности казахстанского общества в социологическом измерении. Алматы, Фонд Фридриха Эберта, 2019

$15.     Leonid Gurevich, Zhanna Abdrakhmanova, How Have Kazakhstanis Fared During the Pandemic. OCA Magazine, London, 2021, p.30-32

 

 

 

 

 

 

 
Результаты «Омнибус Казахстан 2021-1»

_ОМНИБУС.jpg

В марте – апреле 2021 года BISAM Central Asia провел первую волну единственного в Казахстане Омнибуса в технике CAPI, в ходе которого было выявлено множество интересных и полезных для наших клиентов инсайтов.

Один из блоков исследования был посвящен теме влияния пандемии COVID-19 на жизнь казахстанцев. С результатами вы можете ознакомиться ниже.

_1.png

 

_2_.png

 

Если Вы заинтересованы в получении более детальной информации, связанной непосредственно с Вашей сферой деятельности, приглашаем Вас принять участие во второй волне Омнибуса, которая планируется на конец августа – начало сентября 2021 года.

По всем интересующим вопросам просим Вас связаться с нами:

- Анна Ялчын This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it
- Татьяна Отенко
This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it
-
This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it

 

 

 
Кто будет главным в мире через 10 лет?

pexels-artem-beliaikin-893126.jpg

В 2030 году мировой сверхдержавой будет Китай. Таково мнение 59% респондентов опроса GALLUPInternational (оператор по Казахстану - BISAM), проведенного в 45 странах. Соединенным Штатам отдала первенство несколько меньшая доля опрошенных – 56%. На третьем месте в этом рейтинге идет Россия – 43%.

25 – 30% опрошенных включили в число сверхдержав Японию, Великобританию и Европейский союз. Индию назвали как потенциальную сверхдержаву лишь 16% респондентов. Как видим, на мир пока не производит впечатление ни численность населения Индии, ни то, что в последние годы она стала экономическим гигантом.

1.jpg

Видение казахстанцев заметно отличается от того, которое преобладает в большинстве стран-участниц опроса. Казахстанские респонденты отдали выраженное первенство России – 56%, поставив на второе место Китай (42%). С тем, что сверхдержавой останутся США, согласны лишь 20% респондентов в нашей стране.

2.jpg

Отношение респондентов к нынешним и будущим сверхдержавам во многом выявилось в ответах на вопрос, стабилизирует или дестабилизирует данное государство обстановку в мире. В целом по массиву опрошенных стран преобладает мнение о дестабилизирующей роли всех нынешних сверхдержав. В дестабилизирующей роли США убеждены 52% опрошенных, при противоположном мнении – 33%. Относительно России и Китая показатели одинаковы, 47% - 32%.

Результаты по Казахстану заметно отличаются от средних по странам, участвовавшим в опросе. Среди казахстанских респондентов резко преобладает мнение о дестабилизирующей роли США. Его придерживаются 49% опрошенных при доле противоположного мнения всего лишь в 15%. Зато России отводят стабилизирующую роль 61% опрошенных, а дестабилизирующую лишь 7%. Показательно, что в уровне позитивного мнения о России казахстанцы превзошли самих россиян. Политику своего государства считают стабилизирующей 41%, а дестабилизирующей 28% российских респондентов.

3.jpg

Преимущественно позитивным является и мнение казахстанских респондентов относительно Китая: 41% отвели ему стабилизирующую и лишь 20% дестабилизирующую роль.

При этом важно заметить, что в Казахстане очень значима доля затруднившихся ответить – более 30%, что заметно выше, чем в большинстве опрошенных стран.

 

 

 

 
Как пережили казахстанцы первый год пандемии

0180972a70c4c7d4b6ca8500ae365d7c.jpg

С марта и в течение всего 2020 года Центр бизнес-информации, социологических и маркетинговых исследований «BISAMCentral Asia» вел мониторинг общественных настроений и социальной ситуации, отслеживая изменения, обусловленные пандемией COVID-19. Информация собиралась в рамках международных опросов Gallup International, представителем которой от Казахстана является BISAM, а также ряда специальных замеров. Опросы осуществлялись по национальной репрезентативной выборке, а также по городским и специальным выборкам размером от 500 до 2000 респондентов.

Сегодня, когда вопреки ожиданиям большей части как простых людей, так и специалистов, пандемия продолжается и, судя по всему, не собирается покидать человечество и в 2021 году, результаты социологического мониторинга позволяют увидеть качественно новые поведенческие характеристики людей и обществ, важные и для системы здравоохранения, и для социально-экономической политики государств, и для стратегий бизнеса.

Испуг и бравада

Уже в марте 2020 года, когда в Казахстане только-только было объявлено чрезвычайное положение в связи с пандемией COVID-19, а в выборке опроса не оказалось ни одного респондента, который бы сам заразился или у которого заразился кто-либо из родственников и знакомых, страх заражения коронавирусом испытывали 53% опрошенных. При этом, однако, заметно большая доля респондентов – 60%, считала, что угроза коронавируса преувеличена.

К апрелю ситуация поменялась. Доля опасающихся заразиться увеличилась на 5%, а доля «ковидоскептиков», то есть тех, кто был убежден, что угроза коронавируса преувеличена, сократилась до 47%. Здесь, однако, Казахстан выпал из мирового тренда. Во всем мире бравада перед коронавирусом ослабевала значительно больше. В США доля опасающихся заразиться увеличилась на 25%, в Германии на 22%. Близкая к этим показателям динамика фиксировалась и в большинстве других стран. Казахстанцы на этом фоне оказались чуть ли не самыми смелыми в мире людьми перед лицом коронавируса.

К июню казахстанцы «расслабились». Доля опасающихся заразиться снизилась до 45% при возрастании «ковидоскептицизма» до мартовского уровня и даже немного превышая его. Однако через несколько дней после этого замера в стране началось резкое обострение ситуации с COVID-19.

В следующие полгода у 6% опрошенных был подтвержден коронавирус либо имело место подозрение на инфекцию. Соответственно, существенно снизилась и доля «ковидоскептиков» - до 44% опрошенных в декабре 2020 года в сравнении с 60% в первой половине года.

Screenshot_1.jpg

И, тем не менее, к концу 2020 года 36% опрошенных были убеждены, что COVID-19 ничем не отличается от сезонного гриппа.

Потери

Гораздо больше, чем сам коронавирус, осложнили жизнь казахстанцев меры по борьбе с ним. К июню 2020 года у 76% казахстанцев, участвовавших в опросе Gallup/BISAM, сократился семейный доход. Карантин заставил подавляющее большинство респондентов научиться экономить практически на всех статьях семейного бюджета. Лишь 12% опрошенных заявили, что им не пришлось «затягивать пояса». 32% экономили на питании, 43% - на медицинских услугах, 58% - на парфюмерии и косметике, 67% - на покупках одежды и обуви.

Screenshot_3.jpg

В первые месяцы карантина 58% из числа работающих респондентов перешли на новый режим работы (удаленная работа, предоставление услуг в онлайн формате, заказы на вынос и т.д.). Около двух третей опрошенных отнеслись к такому переходу негативно.

Еще более негативную реакцию вызвал переход на дистанционное обучение, который коснулся почти всех школьников, учащихся колледжей и студентов. Накануне 2020-2021 учебного года 86% родителей учащихся и студентов, 74% преподавателей всех типов учебных заведений и 68% обучающихся выразили убеждение в том, что дистанционное обучение снизило качество образования.

Эмоции и настроения

Осенью 2020 года 59% опрошенных отметили у себя повышенную тревожность, 38% испытали напряжение и стресс, у трети респондентов обострилось чувство одиночества. У более, чем 70% опрошенных изменились планы на будущее, у 65% опрошенных изменился круг людей, с которыми они привыкли проводить время.

68% опрошенных заявили, что пандемия повлияла на их отношения к жизни, 58% отметили влияние пандемии на свое мышление. Однако при этом две трети респондентов заявили, что пандемия не смогла подорвать их психическое здоровье.

Оценка мер государства

Несмотря на материальные потери и ухудшение эмоционального состояния, большинство опрошенных казахстанцев на протяжении всего периода карантинных ограничений с пониманием и одобрением относились к мерам государства. Согласились с суждением, что правительство хорошо справляется с коронавирусом, в марте 62% опрошенных, в апреле – 73%, в июне – 74%. Правда, в конце года произошел некоторый спад показателя, но он сохранил достаточно высокое значение – 66%.

Screenshot_4.jpg

Кто виноват?

Относительно ответственности за распространение COVID-19 казахстанцы обнаружили достаточно трезвый подход. На фоне заразной болезни их самосознание оказалось достаточно здоровым. 78% опрошенных согласились с суждением, что за распространение коронавирусной инфекции ответственны, прежде всего, люди, отказывающиеся соблюдать правила карантина. Однако немало оказалось и респондентов, готовых возложить ответственность «на внешние силы». 50% опрошенных полагают, что ответственность за пандемию должны разделить те страны, которые не смогли подготовиться к приходу COVID-19. 54% считают, что свою долю ответственности за пандемию несет Китай, 33% - США, а 57% - Всемирная Организация Здравоохранения.

54% участников опроса обнаружили убеждение, что вирус возник в процессе разработки и испытаний биологического оружия. Как и любые коллизии, пандемия вызвала у людей тягу к конспирологии.

Закалились и приспособились?

Так можно ли говорить о том, что казахстанцы освоили новый стиль жизни, адаптированный к пандемии? Вряд ли. Как показал мониторинг, настроения казахстанцев весь год характеризовались метаниями, неуверенностью, подозрительностью. В конечном итоге это выразилось в настороженности по отношению к вакцинации. Готовы вакцинироваться, даже при полной гарантии безопасности и эффективности вакцин, лишь 56% респондентов. Средний показатель по массиву опрошенных в более чем 40 странах существенно выше – 67%. Казахстан отстает не только от стран Юго-Восточной Азии с их показателями 84-98%, но и от большинства стран Запада и от большей части стран СНГ. Правда, опережает Россию, где, несмотря на массовый размах вакцинации, доля не согласных прививаться (46%) превысила в числе респондентов долю согласных (43%).

Постоянно в течение года казахстанцы разочаровывались в своих ожиданиях. Так, в июне 2020 года 65% опрошенных были уверены, что ситуация к концу года вернется в нормальное русло. Этого, как известно, не произошло, а прогнозы стали куда более пессимистичными.

Таким образом, и государству, и бизнесу предстоит еще неопределенное время разрабатывать и корректировать модели, рассчитанные на неординарное и неустойчивое социальное поведение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Page 1 of 14